Варандей-2016: На Соболях по Арктике

Соболь, это не только ценный мех, но еще и большой советский автомобиль. Большой потому, что он действительно большой. А советский потому, что только советская техника может производиться на обычном заводе без роботов, а потом еще столько лет служить при отсутствии обслуживания. Это я сейчас про маршрутные ГАЗели, которые могли бы таких историй рассказать, что Неоплан заржавел бы от слез.

Удивительно, но в России есть люди, которые не знают, что ГАЗель бывает с полными приводом. Когда узнают, они становятся похожи на детей, у них округляются глаза и после слов «с постоянным и подключаемым» вздыхают и произносят: «надо же». При этом становится ясно, что для любого российского человека ГАЗель это все, включая Баргузина, Соболя, Валдая и даже… нет, ГАЗон в этот перечень не вошел.

Часть первая: Пролог

И вот, где-то на Севере уже вовсю разыгрывалась история экспедиции «Варандей-2016», а я все еще сидел в маленьком московском аэропорту Внуково и пытался ответить на все входящие. Половина из них была такого плана: «вы что, с ума сошли – на ГАЗелях по Северам!?». Причем половина этой половины была народом рассудительным и не раз закусывавшим водку влетающими в рот комарами в очередном безымянном болоте.

Соболь 4х4 - Варандей

Приходилось каждому рассказывать, что Соболь, это не только ценный мех и когда мы пробивались по пескам Калмыкии, я осознал это и достиг просветления. Теперь хочу донести и до остальных, что приставка 4х4 к Соболю, это совсем другое дело, нежели приставка 4motion у Фольцвагена Мультивэн.

Мультик гребет всеми колесами, чтобы преодолеть внезапную для коммунальщиков снежную кашу на асфальте, а Соболь гребет песок и грязь, чтобы добраться из пункта А в пункт Б. А направление этого «добраться» зависит только от мастерства и выдумки водителя и еще пары объективных причин.

Когда добрались до Усинска стало понятно, что московская зима это не зима вовсе. Московская зима, это примерно, если все одновременно очистят холодильники от инея в морозилках. А так как все современные холодильники не страдают этим, то снега все меньше и меньше в Москве, а бюджеты на его уборку все больше и больше. Только и это не помогает.

Так вот, в Усинске нам сказали, что снега у них мало, так как из-за сугробов видны крыши машин. В этом городе так определяют уровень снега и совершенно не верят сказкам предсказателей погоды. В некоторых местах тротуары проходили через сугробы высотой по грудь. Как здесь в моменты, когда много снега, оставалось чем-то загадочным и непонятным.

Соболь 4х4 - Варандей

При этом каждый из нас отчетливо понимал, что дальше для нас будут только три полноприводных Соболя, запас провизии и одна, большая Тундра на всех. Каюсь, в этот момент я пролистывал в голове письма друзей с предостережениями, но хотелось верить и верил, что Соболя нас не подведут. Это чувство обострилось, когда стала пропадать связь. Пропадать от слова совсем.

Часть вторая: Романтика Тундры

Кола Бельды – величайший советский певец, такой же как советские автомобили. За всю дорогу мы не вспомнили больше ни одной песни о Тундре, кроме его знаменитой «Увезу тебя я в Тундру, увезу к седым снегам…». Вспомнили еще что-то из серии: «По Тундре, по железной дороге…», но об этом почему-то не хотелось думать.

Мы ехали, ехали, ехали. Если не увидеть своими глазами, то невозможно представить, как в один момент на границе Коми и НАО лесотундра пропадает и начинается равнина настоящей Тундры. Если еще метет, то весь вид вокруг превращается в белое молоко, в котором не видно ни зимника, ни вешек по краям, ни неба, ни земли.

Зимники в этих краях намораживают льдом. Сначала едет поливальная машина, но вместо реагентов льет на землю воду. Потом идет трактор и тащит по всему этому огромные трубы. Замерзающая каша разравнивается и превращается в каток. Вот такой ледяной зимник на многие сотни километров вокруг и сразу понятно, что дуракам здесь места нет.

Варандей-2016 на Соболях 4х4

Соболя едут по ледяным зимникам удивительно хорошо. Сказывается широкая колея и достаточная длина колесной базы. При этом спокойно хватает заднего привода и только на затяжных подъемах приходится подключать передок. А еще мы поем хвалы дизелю – Cummins тянет нас наверх даже при неправильно выбранной передаче. Дрожит всем кузовом Соболя, но тянет.

Наш трехместный экипаж в какой-то момент превратился в четырехместный. По стечению обстоятельств к нам в компанию влился ни много – ни мало, а чемпион России по ралли-рейдам Женя Павлов. Женя постоянно путался в показаниях и периодически забывал, что едет на гражданском Соболе, а не боевой ГАЗели. Эти забывания проявлялись сразу же в попытках проехать по целине, войти в поворот в управляемом заносе и других развлечениях спортсменов.

Даже обычный разворот Женя выполнял необычно – выходил на внешний радиус, на заднем приводе включал блокировку межколесного дифференциала, выкручивал руль и засыпал угля в топку. Всем это нравилось и уже на третий день у других тоже появились намеки на попытку развернуться на дороге за один заход. Женя ликовал, но требовал офф-роуд.

Варандей-2016 на Соболях 4х4

Ночевать в Соболе четверым здоровым мужикам, это вам не раскладушка в номере гостиницы в Бельдяжках. Стоит открыть дверь, как вовнутрь врывается холодный ветер и уносит все заботливо накопленное автономкой тепло. Дверь тоже пытается унести с собой, но мешают петли и наши крепкие руки. Иначе дверь летела бы над Тундрой, как фанера над Парижем.

Странное дело, но ни у кого вечером не возникло предложения отправиться на местную дискотеку к сельским девам. То ли мешало отсутствие жизни вокруг, то ли суровые парни с разработок слабо походили на сельских дев. Никогда не думал, что теплый спальник будет дороже сочной селянки. Не хочется представлять, что в старости вот также буду менять кровь и плоть, на матрас и подушку. На этом и уснул.

Часть третья: Попытка свалить в Канаду

Мы знаем, что в Канаде не знают о Соболях. Точнее, они знают о мехе, но до сих пор еще не знают о машине. Именно поэтому на тайном совете последователей графа Нагорнова (Гугл в помощь) было решено прорываться в Канаду и вывозить стратегические секреты советского автопрома. Но не тут то было.

Возможно кто-то из участников тайного совета оказался шпионом КГБ или наши доблестные пограничники отлично несут службу, но как только мы въехали в вахтовый поселок Варандей, оказались в лапах этих самых «зеленых человечков». Дальше последовали допросы: Кто? Куда? Зачем? Что везем? Почему так много?

Мы оказались слабыми и не дожидаясь пыток выдали все секреты. Даже те, которых не знали. Сдали все пароли, явки, сдали приблудную собаку и даже время прибытия вертолета с большой земли, на котором привезут боеприпасы, аккумуляторы для рации и разрешения на посещение погранзоны. Нам поверили и пожурив выписали предупреждения о возмутительном поведении в пограничной зоне.

Варандей-2016 на Соболях 4х4

Спали на берегу Баренцева моря. Вечером нас предупредили, что рядом ходит белый медведь и по одному не ходить. Снова отличился Павлов. Он очень хотел познакомиться с белым медведем и предлагал варианты действий. Один из планов содержал предложение брать на живца, но при этом все сделали вид, что не расслышали, а приблудный пес растворился в снежной пурге.

Обычно с утра люди хотят зевнуть, покурить, умыться и сходить в туалет. Это все не про Павлова. Его инстинкты были заглушены возбуждающей близостью белого медведя и с утра он уже бегал по округе в его поисках. Только поняв всю бесполезность трудов, Женя наконец вспомнил о потребностях человека после пробуждения.

Часть четвертая: Остров погибших кораблей

Поселок старый Варандей на картах значится простой черной точкой. Таких черных точек на побережье Баренцева моря много. Это мертвые деревни. В 1996 году поселок был признан аварийным и люди расселены. Только все строения до сих пор стоят, как стояли сотню лет назад.

Варандей-2016 на Соболях 4х4

Говорят, что летом сюда приезжают люди. Мало, но приезжают. Зимой на берегу живут только двое местных, отказавшихся уезжать и сотрудники метеостанции, пригласившие нас поужинать и накормившие тушеной с мясом картошкой. При этом пейзаж вокруг вполне подходил для фильмов о постапокалипсисе.

У старого пирса изо льда поднималось что-то напоминавшее рубку подводной лодки, а за ней доживал век старый сухогруз. Когда-то он сел на мель и попытки сдвинуть его оказались бессильны. Так и бросили за ненадобностью. Мы же вовсю строили планы добраться по целиному снегу до этого пирса и на нем устроить праздничную фотосессию в честь прибытия на промежуточный финиш.

Глаза Павлова блестели как никогда. Женя видел, как провалившись выше порогов в снег застрял экипаж «Белых», а ему на помощь уже спешит экипаж «Серых». Пока я думал о мудром высказывании на сей счет следы Евгения уже заметала поземка, а сам он бежал к красному «Соболю» и во всех его движениях читалось: «Офф-роуд, Бандерлоги!».

Варандей-2016 на Соболях 4х4

На Соболе нельзя ехать по бездорожью с разбега. Впрочем, так ехать нельзя в 90% случаев и независимо от автомобиля. Плотный наст с рассыпчатым снегом под ним как раз тот случай и Белый только что попался в ловушку. Наст еще не спрессовался до конца и слабо держит тяжелые машины. Мы же не Трэкол, который катается вокруг не замечая ничего.

Больше всех был недоволен офф-роудом наш видеооператор Александр Фрей. Он ждал искрометного бездорожья, как при съемках тестов автомобилей за забором в Подмосковье, когда снег во все стороны, бамперы во все стороны и только довольные лица журналистов, как поросят в луже.

Снежная целина поддавалась с трудом и все движения заключались в накатах вперед и откатах назад. Обе межколесные блокировки включены и еще метр проехали, откатились и еще на пол-метра вперед. Я показываю Жене на лежащую недалеко огромную цистерну и предлагаю зацепиться за нее и выйти на лебедке, но Женя беспощаден и продолжает утаптывать колею.

Варандей-2016 на Соболях 4х4

По пробитой нашим экипажем колее все остальные проехали с таким выражением лица, которое было понятно без переводчика: «Ну и что вы тут копались!?». Только когда отсняли весь материал, а ветер почти занес пробитую колею, вперед снова пошел дизельный Соболь, снова протаптывая для всех проезд. Может потому, что дизель, а может потому, что красный.

Часть пятая: Олень, Чум и гостиничный номер

Недалеко от зимника стоял олень, которого выхватили из темноты светодиодные прожекторы на крыше. Соболь сильно накренился вперед и налево. От резкого торможения и любопытства все содержимое машины, включая нас, оказалось в районе водительского места. Мы прилипли к стеклу и забыв про все выехали на целину, поближе к оленю.

Так и не дождавшийся встречи с белым медведем Женя пошел знакомиться с оленем. Олень не приветствовал этой идеи и ходил кругами всеми движениями своих шикарных рогов намекая, что против панибратства. Рога оленя пугали Женю больше, чем зубы белого медведя, но очень хотелось сделать селфи. Олень не знал этого слова и в самый нужный момент убежал.

Знаете как звучит цивилизация? Нет! Не знаете! Цивилизация звучит так, как звучат на все голоса четыре телефона получающие обновления по всем каналам связи. Где-то среди них затерялись и письма тех, кто пытался нас вразумить от поездки на ГАЗелях на Север. Теперь их тон изменился и сообщения состояли из кучи смайликов и разных эпитетов и определений, от дружественных «ну вы придурки», до одобряющих «это было классно, давай больше фоток».

Варандей-2016 на Соболях 4х4

Лежа на кровати в номере Центра Арктического Туризма я пытался ответить на все вопросы. Их было миллион: «Как вел себя дизель?», «Как Соболь едет по снегу?», «Вы там не замерзли?». И каждому надо было рассказать, но все ответы были примерно одинаковыми: «Все круто!».

А потом нас позвали в чум, где протирая слезящиеся от дыма глаза я пытался проникнуться кочевой жизнью. В чуме было тепло, на полу лежали шкуры, а по середине горел костер. До этого я уже жил в чуме, но тогда, где-то в районе побережья Норвегии, куда мы добирались на собачьих упряжках, дыма внутри было меньше. Вся моя одежда до сих пор хранит священный дым ненецкого чума.

Часть шестая: Несуществующий острог Пустозерск

Говорят, что когда-то Пустозерск был центром цивилизации этого края и заморские купцы приезжали сотнями. Потом Петр запретил сюда корабли водить, от этого Пустозерск и стал чахнуть, пока не пропал вовсе. Сейчас это заповедные земли и археологический памятник, а самого острога нет.

Слабый наст с трудом держал вес Соболя. Машины постоянно проваливались, укладывались на мосты, но снова выбирались на верх и ползли к цели. Офф-роуда до ночи хватило на всех. А мне повезло еще и в прицепе снегохода покататься, и место, где стоял Пустозерск увидеть. На Соболях мы еще покатаемся и не раз, а вот в эти места доехать может и не получится больше.

Варандей-2016 на Соболях 4х4

Памятник Пустозерск, это просто земля, где когда-то кипела жизнь. Сейчас там пара новодельных зданий трапезной и церквушки. Но быть в Нарьян-Маре и не доехать до Пустозерска, это было бы ошибкой.

Надо отдать должное, пока мы с Петром Груздевым очаровывали местных представителей власти и прессы вернувшись на вездеходе, все три экипажа без потерь вышли своим ходом из протоки и приехали невредимые на базу. Женя Павлов наконец получил свой настоящий офф-роуд. Саша Фрей наснимал окончательных перебивок. Оставалось только упаковать вещи и лететь в Москву, освободив место в ставшем родном красном Соболе следующему экипажу.

Часть седьмая: Эпилог

Жаль, что из меня плохой поэт. Я бы написал песню про Тундру. Она была бы монотонной, но рассказывала бы о ветрах и хороших людях. Зато из меня получится отличный сказочник, ведь вы дочитали до этого момента, а там целая куча слов выше. И думаю, что наш второй экипаж тоже еще отчитается о своих приключениях.

Варандей-2016 на Соболях 4х4

Север, это действительно сказка. Суровая, холодная, но местами солнечная и красивая. Это сказка о людях, о судьбах, о широких просторах Земли и страны, о друзьях и конечно автомобилях, которые нас туда привезли.

Сейчас, вспоминая наше путешествие понимаю, что все могло бы быть совсем по-другому сломайся один из автомобилей, перестань работать печка или полный привод. Но этого не произошло, а значит у меня есть еще один повод повторить свои убеждения, что российский автопром достоин внимания.

Варандей-2016 на Соболях 4х4

Соболь 4х4 в очередной раз доказал, что он боец, а не ржавая маршрутка. Впрочем, те самые ржавые маршрутки тоже показатель – без внимания, без обслуживания, вопреки всему, но они едут. А если у автомобиля есть такой запас живучести, то есть большие шансы дойти до цели.

Михаил Рябинин

Главный редактор журнала OffRoadClub.Ru. Фотограф. Путешественник. Борец за свободу пингвинов в Африке и за скорейшее освобождение планеты от углеводородов, чтобы человечество вымерло или научилось использовать голову, а не дрожать перед ценой на нефть.

Добавить комментарий